L'avocat de la terreur, или Сценический монолог Жака Вержеса

Елена Стеблова, эксперт Первого пермского правового портала, проходила стажировку в частной языковой школе во Франции. Эта школа не только дает знания в области французского языка вообще, но в частности – в области юридического французского. Тогда ей удалось попасть на один из самых модных в то время спектаклей в парижском театре «Мадлен» «Серийный защитник» (Serial Plaideur). Спектакль уникальный. В нем одно действующее лицо, он и актер, и режиссер, и сценарист. Это человек, который навсегда останется в истории под ужасающим именем, которым наградила его пресса – Адвокат Дьявола. Жак Вержес. Адвокат. Писатель. Живая история. Спектакль одного актера. Это было модно у нас в восьмидесятых. Но представьте вместо профессионального актера на сцене самого известного адвоката Франции, а вместо заученного текста – размышления адвоката о профессии, своем месте в профессии и месте профессии в его жизни. Хочется без дополнительных комментариев изложить его рассказ. А зачем и почему все это сказано – каждый все равно поймет по-своему. Начну повествование со слов самого Жака Вержеса: «Если вам попадется врач, который терпеть не может кровь, гной, не выносит одного лишь вида открытых ран, значит, он неправильно выбрал профессию. Если вы встретите адвоката, который на дух не терпит преступников, бандитов, диктаторов, значит, он тоже ошибся в своем выборе». А теперь – о спектакле. Итак… Время действия: зима 2009 года. Место действия: сцена театра «Мадлен» в Париже. Спектакль: «Серийный защитник», и, как указано на афише, «об и с Жаком Вержесом».  На сцену выходит невысокий человек, садится за письменный стол, зажигает толстую сигару и… – Дамы и господа, я уверен, что некоторые из вас, видя меня здесь, на сцене театра, задаются вопросом: разве не место ли адвоката во Дворце правосудия, не противоречит ли искусство участия в процессах театральным вольностям? Я вас уверяю, что сам себе задаю такие же вопросы… Себе в оправдание я приводил единственный довод: то, чем я занимаюсь ежедневно – юриспруденция, – обладает своей юридической магией, которая имеет сюжет (как роман), основную тему (как драма), сценарий (как кинофильм). Для меня является очевидной существующая параллель между литературным произведением и деятельностью юриста. В качестве примера хочется привести три художественных произведения мировой литературы: одно – из античности, другое – из средних веков и третье – из нового времени. Это три явления из истории культуры и три художественных произведения разного характера: трагедия, процесс и роман. История первая. Антигона. Поведав об Антигоне афинянам, Софокл хотел представить трагедию, но мы, прочитав ее внимательно, поймем, что повествование изложено в форме судебного процесса. Любопытствующий читатель заметит несколько характерных процессуальных особенностей, а именно: трактовку писаного и неписаного закона, участие античного хора, олицетворяющего собой в некоторых эпизодах силу, придающую состязательность процессу, особенно в диалогах с царем Креоном. В трагедии Софокла присутствуют и органы по исполнению наказаний – стражники, которые реализуют указы Креона. Надзор за правильным решением Креона осуществляют боги, которые не позволили загореться божественному огню и заставили замолчать вещих птиц до той поры, пока царь не поменял своего решения. Все это действо реализовано с целью доказать, что Антигона, предавшая земле убитого брата, своими действиями нарушила писанный закон Креона, который запретил хоронить его, но соблюла неписаный людской закон. А людской закон обязывал предавать тела умерших земле. Общественное мнение в лице хора, а также боги посчитали ее действия правильными. Но, как это ни печально, сила земного правосудия оказалась сильнее – Антигона покончила с собой после заточения заживо в каменный мешок. Эта смерть повлекла еще потерю двух жизней: покончили с собой жених Антигоны (сын Креона) и жена Креона. История вторая. Вспомним еще одну трагедию, представленную как процесс, – это процесс над Жанной д׳Арк. Как известно, церковный суд, не имея возможности вменить набожной Жанне серьезных претензий, обвинил ее в том, что она слышала голоса святой Катерины. «Как докажешь, Жанна, что голос святой Катерины, который ты слышала, был именно голосом святой Катерины?» – основной вопрос церковного следствия. Обвинения, которые нельзя представить, и обстоятельства, которые нельзя доказать. Жанна, апеллирующая к Богу, как к единственному свидетелю и защите, не смогла доказать земному суду свою невиновность. Антигона и Жанна д׳Арк имели привилегии в том, что их защитниками были боги или святые. Сегодня только адвокат может помочь в судебной защите. История третья. Дело было в Гренобле, в 1827 году. Антонио Берте, молодой человек, очень миловидный и очень бедный, обучался в семинарии. Он был интеллигентен, амбициозен и обаятелен. Принятый как наставник в доме аристократа, он стал любовником хозяйки. Разоблаченный, он перешел на работу в другую семью, но будучи выслежен своей первой хозяйкой, выстрелил в нее около церкви и ранил ее. Судом присяжных Изэра он был приговорен к смерти. Стендаль, как большинство писателей, немного исказив реальные факты этой истории, изложенной в «Судебной газете», ознакомившись с этим делом, предложил свою версию событий в романе «Красное и черное». В этом деле единственной надеждой обвиняемого и единственным человеком, который его слушал и слышал, стал адвокат. Приведенные выше параллели между литературными романами и реальной юридической действительностью не случайны. В чем их главная идея? В существовании порядка морального (неписаного) и порядка публичного (то есть писаного закона), который на языке адвокатов и судей зовется деликтом, или уголовным законом. Во многих литературных, театральных и кинематографических произведениях во главу угла ставится конфликт именно этих законов. Уголовные преступления не являются проявлением животного в человеке. Животное руководствуется в своей жизни только инстинктом. Только человек своими действиями может нарушить закон. Антигона, Жанна д׳Арк, Жюльен Сорель были приговорены к смерти и не имели возможности обратиться к общественному мнению. Они – как рыцарь на полотне Дюрера «Между Смертью и Дьяволом»: между Смертью, которая смеется, ожидая свою добычу, и триумфом правоты государства. Третьего не дано. В сегодняшних реалиях появляется третья сила – общественное мнение. Я знаю это по опыту, полученному во время алжирских волнений. В те времена адвокаты, которые осуществляли защиту в военных судах, в большинстве своем стояли на защите интересов французов. Этому способствовала и военная юстиция. На стороне мальчиков и девочек, которые делали бомбы и взрывали их в публичных местах, могло быть только общественное мнение. Будучи защитником по делу Джамили (Джамиля Бухиред) (после оглашения приговора суда о смертной казни), мне пришлось в полной мере использовать этот инструмент.  Я постоянно совершал поездки во Францию, где устраивал пресс-конференции, и возвращался обратно. Уезжая, каждый раз я спрашивал себя, почему я уезжаю, а возвращаясь, я задавал себе вопрос, почему я вернулся. Вечером того дня, когда был провозглашен вердикт, Поль Тейтжен, руководитель полицейской службы префектуры Алжира, передал мне пожелание о том, чтобы я не покидал здание суда, поскольку существовала угроза линчевания прямо у порога Дворца правосудия. Только на полицейской машине я смог добраться до своего отеля. Это обстоятельство было бурно воспринято в прессе, где был задан один вопрос: может ли быть правосудие объективным, беспристрастным, честным, если адвокаты защиты подвергаются прямой угрозе линчевания? По возвращении в Париж заметки с моей речью на процессе я отправил в «Полуночное издательство» (по современным оценкам, это один из признанных флагманов интеллектуальной литературы Франции), где они и были опубликованы после обработки писателем Жоржем Арно. В предисловии содержалась обращение к генералу де Голлю. В своем ответе де Голль признал, что это произведение – труд людей, неравнодушных к той проблеме, которая приковывает внимание людей во всем мире. Особо он выразил свою приязнь ко мне, как добровольцу, который с 17 до 20 лет воевал в алжирской кампании. Со времени провозглашения вердикта суда я обращался в Лигу по правам человека, во Всемирный совет церквей, ко многим политическим и общественным деятелям с призывом поучаствовать в судьбе Джамили Бухиред. Президент Ворошилов из Советского Союза, президент Неру из Индии, президент Хо Ши Мин из Вьетнама направили свои официальные обращения к президенту республики Франция. Такой общественный резонанс заставил суд заменить смертную казнь на пожизненное заключение, а после того как Франция признала ошибочность своих действий в алжирской войне, Джамиля была амнистирована. Оставаясь зачастую один на один с клиентом и его проблемами, адвокат является, пожалуй, единственным лицом, которому небезразличен отвергнутый обществом человек. Это осознание налагает огромный груз ответственности за судьбу подзащитного. Эта ответственность за его слова и его действия. Адвокат, вынужденный давать точное определение поступкам клиента, имея в виду благие цели, может в душе клиента вызвать тот самый конфликт между писаным и неписаным законом. И не все могут выдержать это… Вот эти стихи Луи Арагона я отношу к себе: Как быть защите без любви, Без крови, без потерь, без страха, Без ветра в спину… Без утреннего кофе черного, Без друга Богом нареченного… Елена Стеблова, Первый пермский правовой портал Материалы по теме