Виталий Фофанов: «Само наличие споров говорит о том, что доверие к судам есть»

Первого февраля Арбитражный суд Пермского края отмечает свое шестилетие. Институция ведет отсчет времени с 2007 года, когда произошло объединение арбитражной системы Пермской области с системой Коми-Пермяцкого национального округа. В этот же день Председатель Арбитражного суда Пермского края Виталий Фофанов празднует свой юбилей. Председатель Арбитражного суда Пермского края Виталий Фофанов гордится зданием на улице Екатерининской, 177, где возглавляемое им учреждение размещается с прошлого года. Видимый каждому проезжающему по транссибирской магистрали дворец правосудия не только украсил фасад города. Здесь созданы уникальные условия для работы и для приема граждан: залы заседаний оснащены современной оргтехникой, обеспечено разделение на служебную (судейскую) и публичную зоны, есть зал, архитектурное решение которого позволяет наблюдателям следить за событиями и вести трансляцию, не нарушая принятой процедуры. Становление – Виталий Николаевич, Вы пришли в судебную систему весной знакового 1985 года, как раз началась перестройка. Какие этапы сегодня Вы хотели бы отметить в истории арбитражного судопроизводства? – Главное, что произошло на моей памяти, – появились арбитражные суды и Арбитражный процессуальный кодекс. Прежде был госарбитраж при облисполкоме как один из его отделов. В советское время в области гражданского законодательства наблюдалась относительная стабильность, тогда как сегодня оно постоянно меняется. Однако и в то время, и в условиях современности у судей колоссальные нагрузки на работе. И тогда, и сейчас люди работают максимально самоотверженно. Низкий поклон госарбитрам советской эпохи! Непререкаемым авторитетом для меня остается Людмила Михайловна Белова. Тридцать лет она возглавляла пермский арбитраж и была на протяжении этого времени, кажется, единственной женщиной-руководителем во всей системе. Я же начал свою деятельность в качестве народного судьи в Индустриальном районе Перми, затем в 1987 году перешел на работу в областной суд и уже после этого – в арбитражный. – Вспоминая о 80-90-х, мэтры судебной системы говорят о катастрофическом положении с материально-техническим снабжением, а сегодня на первый план вышла загруженность судей? – Если вспомнить, как это было!.. Приходилось предлагать сторонам принести бумагу для изготовления решений, конверты. Ручек не хватало. Сегодня это кажется странным. Нагрузка действительно возросла и достигла пиковых показателей. В 2009-2010 гг. Арбитражный суд Пермского края по загруженности занимал 5-6-е место по России. Впереди Москва и Московская область, Санкт-Петербург и Ленинградская область, Краснодар был близок по показателям. Наши судьи рассматривали более ста дел за месяц, а если учитывать заявления о банкротстве, то доходило и до двухсот. Затем нагрузка немного снизилась, а в 2012 г. снова пошла вверх. – С чем связана такая активность? – Не спит регион, работает, экономически развивается. Как сказал председатель Высшего Арбитражного Суда России Антон Александрович Иванов, арбитраж – это барометр экономики. И в то же время количество дел говорит о доверии к суду. Как раз это отмечал Президент на последнем съезде судей. Да, ругают систему. Но учитывать надо, что в суде две стороны. Одна всегда недовольна. Критикует тот, кто недоволен. Удовлетворенная сторона, как правило, молчит и работает дальше. Профессионализм – Скажите, Виталий Николаевич, имеются ли наработанные шаблоны, примеряя которые, арбитражный судья видит: данная сторона применила мошеннический прием, чтобы разорить контрагента, подставить под выплату штрафных санкций? – Нет, каждый раз требуется глубокое всестороннее изучение и осмысление материалов дела. Иногда мы видим, что недобросовестная сторона процесса сработала на грани преступления. Но если договор составлен по правилам, а истец заявляет, что их «жулики завели в ловушку», то выход один – оспаривать сам договор. Нет оснований для оспаривания – ничего не поделаешь. – Выигрывает в итоге тот, на кого работает более ушлый юрист? – Сейчас все меньше таких ситуаций, когда хозяйствующий субъект предпринимает какие-то действия, не советуясь с юристом. Либо содержат в штате юридическую службу, либо заключают договор абонентского обслуживания. Понимают, что экономить на стадии заключения сделки опасно – дороже потом обойдется. – В условиях подвижного законодательства слишком рискованно работать без качественного юридического сопровождения. Но и судьям приходится нелегко? – Совершенно верно. Когда я пришел в областной суд из Индустриального, там было два состава. Один рассматривал жилищные споры, другой занимался трудовыми и иными спорами. По тем и другим была более или менее устоявшаяся судебная практика. Попадались дела, не укладывающиеся в практику, но не так часто. А сегодня, в условиях постоянно меняющихся гражданско-правовых отношений и нестабильности законодательства, вообще не приходится говорить, что какая-то категория споров однозначно рассматривается вот так или вот так. Конечно, есть судебная практика, которой мы придерживаемся, имеются постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда. Но постановление появляется, когда уже наработана практика, причем практика бывает неоднозначная. – Случается ли так, что вступает в силу поправка в закон, и Вы заранее понимаете, что результатом станет вал однотипных исков? – Да. Вот хотя бы энергоснабжение и теплоснабжение. Конечно, мы заранее обсуждаем возможные варианты, где чего ждать. Зачастую практика, ну вот по тем же спорам по ЖКХ, переворачивалась несколько раз. Суды первой инстанции заняли одну позицию, потом ФАС и ВАС рассмотрели, и ситуация поменялась. Принципы – ЖКХ – болезненная тема. У судьи в кармане квитанция с очень спорной суммой, а в процессе дело по аналогичному спору между ТСЖ и управляющей компанией. Что там на чаше весов: закон, договор, личный опыт? – Стоит учитывать, что все мы независимо от рода занятий являемся участниками гражданско-правовых отношений. Если судья не член того ТСЖ, которое пришло в процесс, он имеет право рассматривать спор. Судья должен руководствоваться законом и принципом справедливости. Мы же не компьютеры, а живые люди. Судья ведь почему особый статус имеет? Потому что должен соблюдать баланс законности и справедливости, руководствуясь чувством долга и разумом. Иначе процесс можно было бы отдать на откуп машинам. – Наверное, эмоционально в арбитраже работать легче, чем в уголовном суде. Все-таки Вы не приговариваете людей к срокам заключения? – Не соглашусь с Вами. Я работал с уголовными делами. Знаю, как тяжело бывает. Допустим, речь идет о банкротстве предприятий. Там тысячи людей. Получат ли они зарплату, сохранят ли рабочие места? Зависит от постановления суда. Или, допустим, рассматривается иск о признании миллиардного долга. Росчерком пера судья решает, быть или не быть предприятию. По сути это смертный приговор конкретному хозяйствующему субъекту. – «Врач, излечися сам!» – такой принцип действует в медицине. А судья должен быть непогрешим? – Статус обязывает. К репутации судьи общество предъявляет особые требования. В то же время существуют и преференции. Судью, например, нельзя привлечь к административной ответственности на общих основаниях, для этого существует особый порядок. Но, помню, однажды я заплатил штраф за превышение скорости, не пытаясь заявить о своем статусе. Ограничение было 40, я ехал 60. Квитанция на 10 рублей – не поверите! – до сих пор хранится. Сотрудникам своим говорю всегда то же самое: нарушил – лучше заплатить штраф. – Почему всего десять рублей? – Это было в 1988 г. – Вам пришлось работать судьей в самое смутное время, в 80-90-е. Только вчера еще было запрещено извлекать прибыль, а сегодня уже разрешено. А завтра ограничено какими-то правилами. Как Вы работали? – Смело. Судье нужна смелость и тогда, и сегодня, и всегда. Это помимо жизненного опыта, знаний и чувства справедливости. Записала Любовь Соколова Источник: Первый пермский правовой портал Материалы по теме