Медиация: парадоксы и перспективы. Взгляд изнутри

[caption id="attachment_25117" align="alignnone" width="215" caption="Медиация: парадоксы и перспективы"][/caption] Каковы проблемы становления и перспективы развития института медиации в регионе? На вопросы Первого пермского правового портала и участников проекта «Дети в беде» отвечают директор центра гражданского анализа «Грани» Светлана Маковецкая и эксперт центра Владислав Гладких. Народного заказа на медиацию нет. – Институт медиации пришел в Россию недавно, с появлением Федерального закона «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника», и только начинает свое развитие. Оцените, пожалуйста, готовность нашего региона к его реализации. – В крае существуют разные практики урегулирования споров, каждая из которых может быть так или иначе в дальнейшем преломлена в медиацию. Есть практики посредничества бизнес-сообществ (в саморегулируемых организациях), внутренние арбитражи (комиссии по информационным спорам, которые позволяют улаживать конфликты внутри журналистского сообщества), практики, которые касаются служб примирения в школах, финансовый омбудсмен. В гражданском секторе существуют устойчивые практики посредничества, при которых общественные активисты (или целые организации) усаживают за стол переговоров разные противоборствующие группы. В этом смысле я бы сказала, что Пермский край – достаточно продвинутый. – Какие преимущества медиации вы можете выделить как наиболее значимые, если говорить о ней именно как об одной из гражданских практик? [caption id="attachment_25215" align="alignnone" width="215" caption="Светлана Маковецкая"][/caption] С.M.: Во-первых, любые практики достижения согласия и консенсуса – это то, что развивает гражданскую культуру. Уточню – культуру недискриминационного включения в общественные диалоги разных общественных групп. Во-вторых, в Прикамье наблюдается ситуация осмысления отдельными целевыми группами своей миссии, роли и собственных интересов. Эти группы, самоорганизуясь, очень больно ранят другие самоорганизующиеся группы, которые, в свою очередь, так же, как и первые, реализуют некую деятельность. Что примечательно, чем дальше, тем больше таких групповых интересов будет возникать. В этом смысле у медиации есть преимущество и перспектива, поскольку данный механизм разрешения конфликтов позволяет включать в разговор разные группы. В-третьих, медиация – это часть модернизационного «пакета». Следует заметить, что любая новая практика сама по себе хороша, особенно когда она реализуется наряду с привлечением профессионалов. О каких-то других преимуществах говорить рано, на мой взгляд, так как медиация пока ничего не заслужила в России, в частности в Пермском крае. Данная процедура только начинает свое развитие. – Хотелось бы обсудить, как ведется в крае подготовка сертифицированных (профессиональных) и несертифицированных (непрофессиональных) медиаторов? Как обеспечить качественную подготовку специалистов? С.М.: С одной стороны, практика обучения восстановительным процедурам в нашем регионе одна из самых долговременных. Она длительное время не требовала сертифицирования. Поясню. У нас есть школьные службы примирения, где работают психологи, которые сами по себе являются специалистами. В дальнейшем принятый закон о медиации поставил задачу иметь сертифицированных посредников, которые работают в специфической сфере, связанной с судебными процедурами. При поддержке нашего центра реализовывалась программа, в которой участвовали ПГНИИУ и Ассоциация медиаторов края. В рамках проекта была разработана двухступенчатая программа обучения. Первая ступень – основы медиации. Вторая ступень более продвинутая. После ее прохождения люди уже подготовлены к осуществлению медиационных процедур. Они могут это делать без сертифицирования. Это не требуется, если вы не занимаетесь медиацией в рамках судебных процедур. Получается, что медиация намного шире, чем та часть, которая регулируется законом. [caption id="attachment_25222" align="alignnone" width="215" caption="Владислав Гладких"][/caption] В.Г.: Следует учесть и тот факт, что существует на данный момент путаница в понятиях: в законе отражены два понятия – «профессиональные медиаторы» и «непрофессиональные медиаторы». Имеются еще такие понятия, как «сертифицированные» и «несертифицированные» медиаторы, а также «компетентные» и «некомпетентные». Как правило, такие понятия могут не совпадать. С.М.: В крае есть специалисты, которые считаются сертифицированными, поскольку они прошли соответствующее обучение в ПГНИИУ, однако в соответствии с законом они не будут считаться сертифицированными, поскольку выпускались для других целей. Мы – основные спикеры в сфере медиационных технологий – Какую деятельность по продвижению механизмов медиации ведет центр «Грани»? С.М.: Почти всё то, что в регионе делается по продвижению медиации, делается центром «Грани». Основная наша деятельность в этой сфере сводится к следующим направлениям: организация круглого стола, на котором присутствовали носители различных посреднических практик; управление проектом «Расширение открытости и гражданской активности в районах Пермского края», внутри которого был большой кусок, посвященный медиации; поддержка связи медиационных сообществ; мы являемся участниками рабочей группы по проведению конференции «Медиация: перспективы развития, новые практики, условия и проблемы становления». Наши специалисты и эксперты являются социальными промоутерами, основными спикерами в этой сфере, ведут активное информирование социума. – Имеете ли вы опыт в области применения процедуры медиации? Есть ли конкретные примеры, так называемые «истории успеха»? С.М: Я имею опыт усаживания людей за стол переговоров. Однако совершенно уверенно могу сказать о том, что это не мое, мне это противопоказано: я нетерпелива, не умею достигать консенсуса. Но специалисты центра «Грани» зачастую организуют стол переговоров, проводят ситуационный анализ. Что касается конкретных историй успеха… Есть такие понятия, как «результат» и «общественный эффект». Результаты конкретных ситуаций есть, но для того чтобы сказать, что это действительно истории успеха, необходим именно общественный эффект. Предположим, в результате ДТП погиб человек. Виновник, который наехал на пешехода, и семья погибшего договорились между собой о компенсации, решили данный конфликт самостоятельно. Результат достигнут? Достигнут. Однако общество (граждане) по-прежнему настаивает на том, чтобы было совершено возмездие, чтобы виновный в преступлении был серьезно наказан. Получается, что истории успеха как таковой нет. В данной ситуации очень важно много работать с обществом, чтобы общество научилось работать на игру с ненулевым результатом. Но у нас всегда так: если компромисс достигнут, значит, кто-то один обманул. Мария Дубакова, Анастасия Рыжакова, Екатерина Лазеева, Дарья Драчева, Антон Казанцев (студенты ПГПУ, проект «Дети в беде») Материалы по теме ИСТОЧНИК// Первый пермский правовой портал