Крест и колокол Уполномоченного

Январь 2005 года. Пленарное заседа­ние областного пар­ламента. На повест­ке дня – утверждение кандидатуры Татьяны Марголиной на долж­ность Уполномоченно­го по правам челове­ка в Пермской обла­сти. Депутаты голосу­ют «за». Аплодисмен­ты, поздравления, од­ним словом – пафос. А в это время на трам­вайных путях рядом с Домом советов шум иной. Пермские пенси­онеры вышли на сти­хийный митинг против монетизации льгот – перекрыли трамвай­ные пути. Плач, про­клятия в адрес власти. Милиция выдавлива­ет людей с улицы. Ста­рики теряют тросточ­ки, падают прямо на рельсы. Марголина все это слышит и видит из парламентских окон. Она, не раздумывая, покидает VIP-общество и выходит к людям. Принимает волну гнева на себя. Она говорит со стариками. Пригла­шает их всех к себе в новый кабинет. Кон­фликт не исчерпан, но напряжение сня­то. Разговор с людь­ми «на баррикадах» становится отправ­ной точкой для слож­ных и уже непублич­ных переговоров но­вого Уполномоченно­го с представителями региональной власти. Закон, справедливость и совесть – Татьяна Ивановна, поче­му вы решились выйти тогда к людям? Вы ведь, наверное, рисковали сразу испортить отношения с региональной властью, которая осуществляла монетизацию. – Да, это стало поводом к достаточно жесткому разго­вору с руководством края, которое утверждало, что все делалось по закону. Но я сде­лала заключение о наруше­нии прав пожилых людей. Я волей-неволей стала посред­ником между людьми, у ко­торых были серьезные пре­тензии к власти в том, что ре­шение о монетизации льгот было принято без учета об­щественного мнения, не было достаточно продума­но. И, конечно, бесчеловеч­ным было применение сило­вых методов во время пике­та. Формально милиционеры, возможно, правы, но, по сути (я всем своим естеством это понимала), милиция долж­на была вести себя так, что­бы не допустить падений по­жилых людей. И, конечно, не милиционеры обязаны были общаться с людьми на улице. Эту ответственность обяза­ны были взять на себя власти, как полагается по российско­му законодательству. Но они этого не сделали. Уполномо­ченный стал мостиком от на­рода к власти. Именно тогда ко мне пришло четкое пони­мание, что такое закон и что такое справедливость, что такое закон и что такое со­весть, что такое закон и что такое права человека. – Некоммерческие правоза­щитные организации тоже часто бьют в набат. Это их излюбленный прием. Чем же тогда от них отличается институт Уполномоченного? – Ресурс общественной ор­ганизации – безусловная пу­бличность. Почувствовав про­блему, гражданские право­защитники сразу делают ее достоянием общественно­сти. Уполномоченный тоже использует принцип публич­ности, но у него есть иные ресурсы влияния. Он имеет больше механизмов влияния на власть, чем общественные организации. И надо этот ре­сурс влияния обязательно ис­пользовать. Может быть, это будет не так шумно, но эф­фективно – точно. Часто во­прос, если угодно, требует особых придумок. Многое де­лается интуитивно. Зафикси­ровав проблему, мне важно, чтобы она была понята и при­нята властью. Я не раз наблю­дала: если проблема сразу выносится в публичное про­странство, у ответственного должностного лица возника­ет психологическое отторже­ние: что же вы, нельзя было по-другому, прийти и пого­ворить? Действительно, ког­да люди начинают разгова­ривать, многое проясняется и сдвигается с мертвой точ­ки. Иногда за жалобой стоит элементарная нерадивость чиновника, это поправляет­ся легко. Но бывает, что обра­щение человека скрывает си­стемную проблему, и именно поэтому должностные лица либо не хотят, либо не могут ее решить. – В каких случаях голос Уполномоченного должен звучать набатом? – Если проблема стоит остро и она системная, то, безусловно, нужно бить в ко­локола. Пример: федераль­ным законодательством не урегулирована норма, позво­ляющая инвалидам из при­ватизированного жилья по­лучать 50-процентую скид­ку, как получают ее инвали­ды, проживающие в неприва­тизированном жилье. Неспра­ведливо. Эта скидка – по фак­ту ограниченности жизнеде­ятельности человека, а не по типу собственности. Понят­но, что проблему надо подни­мать сразу, привлекая к ней все уровни власти, в том чис­ле федеральные. Набатом голос Уполномо­ченного должен звучать в слу­чае грубых, вопиющих, массовых нарушений прав людей. И тут сам порыв, сама стилисти­ка может претендовать на колокол. Но колокол лишь тог­да звучит сильно, если ему вторят другие колокола, если есть подзвоны со стороны все­го гражданского общества. К сожалению, в нашем крае оркестр слабенький. Иногда на международном уровне ко­локол Уполномоченного слышат лучше. Откликаются рос­сийские, иностранные СМИ. И только потом, с большим опо­зданием, начинают вздраги­вать местные. – Прикамье глухонемое, здесь кожа толстовата? – Есть ощущение, что перм­ское общество очень трудно перестраивается на европей­ский лад. Нет чувствования ценности человека во всей на­шей жизни. Нет понимания того, что мы уже двадцать лет живем в стране с Консти­туцией европейского образ­ца, где на главном месте – че­ловек. Эти нормы очень слож­но укладываются в сознании. Казалось бы, вопиющая ситу­ация: сгорел дом, люди оста­лись без жилья, а их выпрова­живают: в бюджете на это не предусмотрены средства, ни­чем помочь не можем. Чинов­ники до сих пор не понимают, что они несут ответственность за предоставление жили­ща погорельцу. Если человек остался без крыши над голо­вой, он должен быть уверен, что хотя бы минимальную по­мощь, хотя бы временное жи­лище он получит. Речь ведь идет не о предоставлении квартиры, не о восстановле­нии жилья в прежнем объеме, нет, мы говорим о минимуме защиты. Но из года в год дома горят, люди остаются без кро­ва, мыкаются по знакомым, родственникам, а некоторые вообще становятся бомжами. В этом случае власть на самом деле глуха и слепа. Может быть, потому у нас и добросо­седская благотворительность пропадает. Возможно, глядя на власть, люди и друг от дру­га отдаляются. Миссия – соединять людей – У нас обычно люди объе­диняются, когда общая беда. Как, например, случилось в Усть-Качке, где частные фир­мы без согласия граждан при­своили жилфонд села. – Это показательный слу­чай. К счастью, не единствен­ный. Недавно поступил це­лый пакет жалоб на незакон­ный захват придомовых тер­риторий в городе Перми. Человек начал чувствовать свою территорию и даже на­учился протестовать. Еще бы научиться вникать в пробле­мы. Есть такая форма – пу­бличные слушания по пово­ду принятия властных решений. Как они обычно прохо­дят? Информации минимум. Объявление в газете о ме­сте и времени проведения и все. Приходят день и час. В зале – единицы. Чиновни­ки зачитывают тексты, люди слушают, ничего не понима­ют, расходятся. Формаль­но вроде бы все сделано, а по сути – профанация. В рам­ках проекта мы провели в Суксунском районе реаль­ные, живые, публичные слу­шания. Результат превзошел все ожидания. Залы были полные. Люди пришли под­готовленные, с конкретными предложениями. Стали зада­вать вопросы главам: почему ответственность есть, а де­нег нет; как обстоят дела в соседних районах? Конечно, неприятно стоять под люд­ским обстрелом, проще со­браться вдвоем и распреде­лить бюджет. Но в публично­сти – огромное преимуще­ство власти: она как бы раз­деляет с людьми свои забо­ты, наступает коллективная ответственность за судьбу территории. Это важно. – Что первично: добрые че­ловеческие отношения меж­ду родными и соседями или же все-таки государствен­ные устои? – И то, и другое. Ответ­ственности за другого че­ловека, по большому счету, нет ни в быту, ни в коридо­рах власти. Мы всегда горди­лись гуманностью по отноше­нию к детям и к старикам. И если по отношению к малень­ким система заботы выстрои­лась, это сейчас даже прези­дентским приоритетом явля­ется, то по отношению к ста­рикам – все та же глухота. Я не о финансовой поддерж­ке, речь об ином. Если мы го­ворим о европейских стан­дартах, то отношение к по­жилому человеку, сама сре­да, в которой он проживает, должны быть таковы, что­бы человек не чувствовал по­нижения тонуса своей актив­ности. Нужно создать такой уровень материального обе­спечения, реализации обще­ственных возможностей, что­бы он себя чувствовал полно­ценно. – Правильно понимаю: Уполномоченный – то звено, где вертикаль соединяется с горизонталью, это крест со­циальных проблем? – Да. Но, на мой взгляд, таких пересечений должно быть много. Уполномочен­ный – не единственный ин­ститут, который должен сто­ять в центре событий. Ког­да в 2010 году были протестные действия бюджетников по поводу заработной платы, на мой взгляд, необходимости выходить к ним у меня не было. Пикеты были организованы профсоюзами, они и несли ответ­ственность за свои публич­ные требования. Не надо думать, что при возникно­вении какой-то проблемы надо обязательно бежать к Уполномоченному. Я за то, чтобы проблемы выходили на то должностное лицо, на тот орган власти, который по функционалу должен во­прос решать. Моя миссия – соединять людей и долж­ностных лиц, помогать им в переговорном процессе. Чтобы они садились друг пе­ред другом и смотрели гла­за в глаза. Моя мечта – ра­ботать на понимании. – У Вас есть конкуренты? Не боретесь за сферы влия­ния, например, с Законодательным Собранием? – Нет, мы партнеры. Мне кажется, не может быть мо­нополии на права человека. Я сторонница того, что­бы гуманитарная составляю­щая была выпуклой во всех институтах. Правозащитный акцент начал усиливаться в прокуратуре. Раньше там был только контроль законо­дательства, а сейчас права человека – предмет особого прокурорского внимания и надзора. Хотя до осознанно­го поведения должностных лиц, их понимания прав чело­века еще очень далеко. Сте­реотипы очень сильны. – Какие отношения у вас с губернатором Пермского края Олегом Чиркуновым? – Они разные в разное вре­мя. Иногда – с пониманием, иногда нет. Когда в прошлом году я дала неудовлетвори­тельную оценку соблюдению в регионе социальных прав граждан, конечно, это вызва­ло напряжение. Но у меня были очень весомые аргументы. И практически весь 2010 год и Правительство края, и депутаты разбирали эти проблемы. Если характе­ризовать в целом, отношения с губернатором, безусловно, деловые и конструктивные. Европейский стандарт с пермским акцентом – Татьяна Ивановна, вы гений развязывания труд­ных социальных узлов, а как насчет политики? Важней­ший вопрос – отмена пря­мых пермских выборов. По­чему в данном случае вы дистанцировались от пра­возащитников, почему вме­сте с ними не били в набат? – Отмену выборов главы города Перми я рассматри­ваю через особую призму. Это не политика и не про­блемы управления. Это во­прос личных прав человека. У гражданина была возмож­ность прямого избрания гла­вы города, сейчас он такой возможности лишен, он вы­бирает руководство города опосредованно, через депу­татов. Это ограничение ранее имеющегося права. Есть и вторая составляющая вопро­са – судьба местного самоуправления. Перспективы раз­вития местного самоуправ­ления связаны с увеличением роли населения в управлении на местном уровне, в повы­шении самостоятельности и ответственности муниципаль­ных служащих перед насе­лением. В этом смысле тоже сделан некий шаг назад. Рос­сия недавно ратифицировала Европейскую Хартию мест­ного самоуправления, приня­тую Советом Европы. Это значит, что все муници­пальные образования должны определять линию своего развития применительно к тем стандартам, к тем планкам, которые определены Харти­ей. Специально созданный Конгресс муниципальных об­разований контролирует, как идет выполнение Хартии, дает оценку ситуации в тех или иных регионах Европы. На­пример, отдельной резолюци­ей он отметил тревожную тен­денцию отмены прямых вы­боров мэра в ряде стран. В то же время, по мнению экс­пертов, отмена прямых выбо­ров – явление временное. Во многих европейских странах и регионах происходили по­добные откаты, но все возвра­щается на круги своя. В нашем крае, на мой взгляд, общественное са­моуправление развивается очень медленно. На начало 2010 года только в 12 муници­пальных образованиях были созданы органы обществен­ного самоуправления. Меха­низмы включения людей в жизнь территории, повыше­ния их коммунальной актив­ности не работают. Скажи­те, почему только полиция должна наводить порядок у нас во дворе, почему нель­зя добиться и закрыть точку незаконной торговли спирт­ным в соседнем доме? Поче­му гастарбайтер должен уха­живать за нашими газона­ми и палисадниками? Почему тетенька-инспектор обяза­на проявлять заботу о наших детях? Надо каждому и всем миром начинать по-соседски помогать друг другу. Может быть, и отвечать друг за дру­га в чем-то. Тогда и прямые выборы будут иметь смысл. – У меня создается впе­чатление, что вы – омбудсман не пермского и даже не российского – европей­ского уровня. Вы очень вы­соко летаете. Скажите, что-то удалось на перм­ской земле сделать именно по-европейски? – Система реагирования на голос Уполномоченного выстроена. Это уже резуль­тат. По ежегодному докла­ду Уполномоченного прини­маются конкретные реше­ния Законодательного Со­брания и специальные пла­ны Правительства Пермско­го края. Далеко не во всех субъектах Российской Фе­дерации такое происходит. Если я обозначила проблему, которая требует реше­ния либо внимания, то че­рез год обязательно возвращаюсь к ней, смотрю, что сделано Правитель­ством. Это предмет нашего совместного анализа. Например, в 2009 году мы зафиксировали сложнейшую проблему недоступности качественной медицинской по­мощи в отдаленных территориях края. Отвечать за это, по идее, должны местные власти, но они бессильны, если не урегулировать про­блему на региональном уров­не. Я понимала: нужны некие системные действия и пото­му рекомендовала комите­ту по социальной политике Законодательного Собрания этот вопрос изучить на месте. Депутаты и чиновники выеха­ли в Чердынский район. И лед тронулся. В 2010 году мы зафиксировали системные изменения, которые позволя­ют органам местного самоу­правления по-другому орга­низовать и медицинское, и лекарственное обеспечение. Министерством здравоохра­нения принята программа материального укрепления ме­дицинских учреждений в от­даленных районах. Были учтены и наши реко­мендации по поводу уско­ренной подготовки врачей общей практики для рабо­ты в этих районах. Это со­вершенно новая система. Не громоздкие учрежде­ния, а частные врачи, про­фессионалы высокого уров­ня. Кроме этого, благода­ря изменениям в федераль­ном законодательстве про­блема лекарственного обе­спечения фельдшерских пунктов тоже нашла разре­шение: сейчас разрешено получать лицензии на фар­мацевтическую деятель­ность при минимальных условиях: медицинском об­разовании персонала и соз­дании условий для хране­ния лекарств. Важно отсле­дить, как на местах все это будет реализовано. …Магнитофон еще работает, но Татьяна Марголина прерывает интервью. SOS из Очера: в центре для иммигрантов – скандал. Египетской девочке Мире в столовой не дали дополнительно сахар, проживающие в центре возмутились, администрация центра вызвала мили­цию. Уполномоченный срочно связывается с начальником УФМС по Пермскому краю и на­чальником ГУВД, просит разобраться. Параллельно летит распоряжение по аппарату: срочно выехать на место со своим переводчиком. И взять прессу. Материалы по теме ИСТОЧНИК// Журнал Уполномоченного по правам человека в Пермском крае «Человеческое измерение», N 1