Медиация: технологии, возможности, риски

26 июля Президент России Дмитрий Медведев подписал Федеральный закон N 193-ФЗ «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)», который вводит специальную процедуру примирения при судебных спорах – медиацию. Внедрение такого подхода  решения вопросов для российской правовой культуры вызвало дискуссию в различных кругах общественности. Редакция журнала в формате круглого стола пригласила к полемике судью Семнадцатого арбитражного апелляционного суда, д.ю.н., профессора ПГУ Валерия ГОЛУБЦОВА, директора аудиторской компании «Эксперт-Аудит» Ирину ПОНОСОВУ и начальника юридического отдела Пермской ТПП Светлану ИЛЬКОВУ. – Закон институционализирует медиацию, но при этом не дает специального административного рычага для внедрения этой процедуры в практику. Является ли принцип добровольности при выборе или отказе от альтернативной процедуры урегулирования споров слабым качеством нового Федерального закона? С. И.: – За рубежом более половины споров разрешаются с помощью медиатора. В США – 80-90%. Процедура медиации в США является обязательной, причем как в гражданских правоотношениях, так и в трудовых суд может прервать процесс и обязать стороны обратиться к медиатору. Правовая система там выстроена так, что стороны заинтересованы в досудебном альтернативном разрешении споров хотя бы потому, что идти в суд там дорого. В Англии введен компромиссный вариант: если какая-то из сторон отказывается от предложенной судом процедуры медиации, она должна понести все судебные расходы, даже если выиграла дело. В Германии обязательна медиация по коммерческим спорам, в которых сумма требований ниже определенного порога. Институт медиации в США и в Европе действует с 70-х годов, а в Белоруссии совсем недавно, но и там реализуется принцип экономической заинтересованности. Сторона, прошедшая процедуру медиации, обращаясь затем в суд, платит часть пошлины; при отказе от услуг медиатора пошлина взимается  в полном объеме. В Аргентине введена обязательная медиация для большинства споров. Отсутствие рычагов, стимулирующих интерес к альтернативным способам разрешения споров, является слабостью Закона N 193-ФЗ. И.П.: – Принцип добровольности, по моему мнению, является сильным качеством нового закона. Медиация – это предложение на рынке профессиональных услуг. Медиаторы сами заинтересованы в продвижении этой услуги. Для кого-то этот способ разрешения споров сегодня просто неприемлем из-за некоторого недоверия к самой процедуре, к профессии или к личности медиатора. Нужно время, чтобы наработать репутацию, чтобы поднять престиж профессии. Должно пройти несколько лет, чтобы медиаторы доказали, что урегулировать некоторые споры альтернативным способом намного быстрее и удобнее, чем в суде. В. Г.: – Добровольность – это то, без чего медиация как явление невозможна. Насильственное «встраивание» этой процедуры в качестве обязательной в гражданский или, предположим, в арбитражный процесс противоречит сущности упомянутой процедуры как таковой. Медиация, вопреки распространенному мнению, не просто еще одна процессуальная форма разрешения возникшего спора.  Это альтернативный способ разрешения споров, ориентированный на прекращение конфликта и достижение консенсуса. Попытки привнесения в эти процедуры «административных», «властных» элементов погубят саму идею. – В Федеральном законе не прописаны способы защиты прав и законных интересов сторон при отказе от добровольного исполнения медиативного соглашения. Случай, когда медиативное соглашение закреплено в качестве мирового соглашения в суде, является по большому счету исключением. Ваш прогноз исполнительской дисциплины в медиации. В. Г.: – Действительно, в случае, если медиативное соглашение на основе п. 3 ст. 12 Закона будет утверждено судом в качестве мирового соглашения, это создаст дополнительные гарантии для сторон такого соглашения в виде возможности его принудительного исполнения. Будет ли это правилом или исключением, покажет практика. Обращаю ваше внимание на то, что к медиативному соглашению в силу его правовой природы как гражданско-правовой сделки и в силу прямого указания Закона (п. 4 ст. 12 Закона) применяются правила гражданского законодательства об отступном, о новации, о прощении долга, о зачете встречного однородного требования, о возмещении вреда. Защита прав, нарушенных в результате неисполнения или ненадлежащего исполнения такого медиативного соглашения, также осуществляется способами, предусмотренными гражданским законодательством. При этом отмечу, что, как следует из системного толкования этой нормы, хотя это прямо и не закреплено Законом, могут применяться к медиативным соглашениям также и правила об обеспечении исполнения гражданско-правовых обязательств, при использовании которых также возможно установление достаточно серьезных гарантий исполнения. Однако успех в этой сфере будет зависеть в первую очередь не от возможности применения принудительных мер со стороны государства к субъектам, не исполняющим медиативные соглашения, а от профессионализма медиаторов, которым удастся (или не удастся) синхронизировать интересы сторон в споре и в таком виде закрепить их в соглашении, которое должно исполняться, таким образом, как правило, добровольно. И. П.: – Мне сложно сделать прогноз исполнительской дисциплины в медиации, так как у нас зачастую и решения судов длительно не исполняются. Думаю, что если стороны «созрели» для урегулирования спора таким способом, то исполнение медиативного соглашения должно быть на достаточно высоком уровне. С. И.: – Конечно, имея на руках медиативное соглашение, нельзя получить исполнительный лист. С другой стороны, мы знаем, что такое исполнительская дисциплина по судебным решениям. Надо иметь в виду, что на процедуру медиации соглашаются партнеры, заинтересованные в сохранении отношений. Возможно, это обстоятельство следует считать ключевым. Отсутствие способов принуждения к исполнению соглашения не играет такой заметной роли, когда обе стороны заинтересованы в исполнении достигнутого соглашения. – Медиатор является центральной фигурой института примирения. Достаточно ли глубоко прописаны в Законе условия профессиональной деятельности медиатора? С. И.: – Единственным, на мой взгляд, принципиальным новшеством, которое вводится  в связи с новым Законом, является требование к обучению по государственной программе медиаторов, работающих на профессиональной основе. В России сегодня уже насчитываются сотни медиаторов, работающих на профессиональной основе. Они прошли обучение в соответствующих центрах, имеют сертификаты, имеют определенный опыт, репутацию, клиентуру. Деятельность их в коммерческой медиации была законной. Закон фактически отсекает этих людей от рынка. Пока нет ясности, где, на базе каких учебных заведений, в каком объеме им придется проходить обучение. И. П.: – Профессия медиатора является общественно значимой, что подразумевает признание своей ответственности перед обществом. Проверить незаинтересованность медиатора, как и аудитора, зачастую просто невозможно. Главным условием здесь должно являться принятие и соблюдение Кодекса этики медиатора и внутренних стандартов профессиональной деятельности. Медиатор должен быть справедливым, на его объективность не должны влиять ни предубеждения, ни пристрастия, ни конфликт интересов, ни другие лица, никакие другие факторы. Медиатор должен обладать высоким уровнем профессионализма, чтобы обеспечить принятие обоснованного решения и предотвратить возможность дальнейшего развития конфликта интересов между сторонами. На мой взгляд, это должен быть профессиональный юрист, прошедший курс психологии и конфликтологии. В связи с вступлением в силу Федерального закона медиаторы должны будут пройти повышение квалификации в рамках государственной программы. Это нормально. Таковы особенности профессии. Аудиторы, например, проходят повышение квалификации ежегодно. В. Г.: – В отношении медиаторов-профессионалов законодатель предъявил достаточные, на мой взгляд, требования. Это должны быть лица, достигшие 25 лет, имеющие высшее профессиональное образование и прошедшие курс обучения по программе, утвержденной в установленном Правительством РФ порядке. Я вижу один лишь недостаток. Профессиональное образование должно быть, вне всякого сомнения, именно юридическим. В Законе это не оговаривается. Что касается детализации нормативного регулирования, полагаю, существующее положение вещей абсолютно взвешенным. Закон предусматривает для организаций, осуществляющих деятельность по обеспечению процедуры медиации, создание внутрикорпоративных обязательных правил. Немаловажным является то обстоятельство, что на саморегулируемые организации в этой сфере в полной мере распространяется действие Федерального закона от 1 декабря 2007 года N 315­-ФЗ «О саморегулируемых организациях». И. П.: – Согласна, что некоммерческая организация должна осуществлять контроль, собирать отчетность, заниматься подбором медиатора для разрешения тех или иных споров. Кстати, отчетность будет работать на репутацию каждого отдельного медиатора и на престиж профессии в целом. При этом не уверена, что СРО – та форма, которая необходима для обеспечения деятельности медиатора. С. И.: – В тексте Закона нет указания на то, какая организация должна заниматься обеспечением деятельности медиатора. В РФ 15 ТПП имеют коллегии по альтернативной процедуре урегулирования споров, в том числе ТПП РФ, и это логично, хотя для нас этот вид деятельности не является основным. – Существует ли в настоящее время просвещенный спрос на медиацию в России? В коммерческих спорах стороны равноправны, но в трудовых и семейных спорах одна сторона конфликта зачастую является материально зависимой от другой. Неравенство позиций создает дополнительное препятствие для переговоров. В. Г.: – Да, создает. Но это уже вопрос профессиональной состоятельности медиатора как грамотного «переговорщика». Распространение медиации зависит как от общего уровня правовой культуры в обществе, в частности в сфере предпринимательских отношений, так и в первую очередь от того, насколько эффективно будут работать сами медиаторы, предлагая свою помощь. При наличии соответствующей правовой основы для применения медиативных процедур их востребованность, эффективность и распространение будут зависеть, в первую очередь, от того, насколько профессионально и эффективно сможет сработать профессиональная корпорация и насколько эти процедуры будут выгодны участникам оборота. Отмечу при этом, что степень поддержки этого начинания в судейских кругах очень велика. Активное внедрение этой процедуры является одним из инструментов, призванных снизить нагрузку на судей, которая в России очень высока. Идея активного внедрения медиации наряду с повышением транспарентности судебной системы и идеей специализации суда – на сегодня одно из приоритетных направлений реформирования системы экономического правосудия, которое осуществляется руководством страны и Высшего Арбитражного Суда. И. П.: – Действительно, может иметь место изначальное неравенство позиций, но стороны должны быть одинаково готовы передать медиатору право проведения процедуры. Поэтому, я думаю, что медиация будет более распространена для решения налоговых и других коммерческих споров. В семейных и трудовых конфликтах целесообразность медиации не так очевидна. Сложившаяся судебная практика такова, что суд при рассмотрении трудовых споров в 99% случаев встает на сторону работника. Я, представляя сторону работодателя, надеюсь, что медиация позволила бы принимать более справедливые, более объективные решения, нежели суд. Вопрос: согласится ли работник на участие в такой процедуре? Просвещенный спрос на медиацию в нашей стране находится на стадии формирования. Но в России все процессы идут быстрее, нежели в мире. Три года назад о медиации знали немногие, в основном продвинутые, юристы. Пройдет еще три года, и каждая домохозяйка будет иметь собственное суждение об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника. С. И.: – В разрешении трудовых и семейных споров я большой перспективы для медиации не вижу как раз по причине неравенства позиций сторон. В то же время практически в каждом коммерческом соглашении, где одной из сторон является иностранный участник, уже на стадии заключения контракта вносится медиативная оговорка. При этом в Торгово-промышленной палате РФ, где коллегия создана в 2006 году, за прошедший год было всего 9 медиативных соглашений. А вот в Ростове-на-Дону работают 80 медиаторов. Само по себе такое количество специалистов способствует распространению информации о сути процедуры. По мере развития предпринимательства будет расти спрос на медиацию. – Какие риски, по Вашему мнению, способны поставить под сомнение результативность  системы медиации в России? С. И.: – К сожалению, тема медиации не включена в программу подготовки юристов в государственных вузах. Юрист-выпускник не представляет себе, что это за процедура. Это тормозит формирование просвещенного спроса на медиацию, в частности в Пермском крае. В. Г.: – Риск, в моем понимании, связан только с одним: с достаточным уровнем компетенции и компетентности лиц, способных создать соответствующую профессиональную корпорацию. И. П.: – Рынок есть рынок, он все расставит по местам. Особых рисков я не вижу.

Любовь Соколова

Материалы по теме

ИСТОЧНИК// Впервые опубликовано в журнале «КонсультантПермь», 2010, N 10